Все о здоровье в Швейцарии в одном журнале
  • RU
  • EN

Этот нос Вам к лицу

 

 

Трудно найти часть тела более значимую, чем нос, с точки зрения образа. Он, как солнце планеты, собирает в единую систему черты лица. Придает ему законченность. Глаза, брови, губы начинают «играть» только в гармонии с ним. Словом, нос – это визитная карточка человека. То, что называется красотой, очарованием начинается как раз с него… И пусть правильный нос не избавит нас от прожитых лет и проблем, не улучшит характер и не повысит уровень жизни (пластический хирург – не волшебник!), но он точно способен поднять настроение и добавить уверенности в себе.

 

Как об этом, так и о многом другом я решила спросить доктора Дитмара Лёффлера из клиники ALTA Aesthetica. Ведь к знаменитому хирургу, сделавшему уже 5000 назальных операций (!), люди, желающие «подобрать нос к лицу», приезжают со всего мира.

Доктор Лёффлер, врач, как художник или скульптор, должен заранее увидеть, предугадать результат? Ведь не раз бывало так, что нос человека после операции выглядел красиво, классически, но сам человек при этом терял нечто индивидуальное… В каком случае вы говорите пациенту: «Да, я сделаю это», а в каком отговариваете его от операции?

– Итак, с чего все начинается? пациент рассказывает мне о том, что его беспокоит. например: «я увидел фотографии с праздника и впервые понял, какое впечатление производит мой нос на окружающих…». такое не редкость: порой мы не осознаем, как выглядим, и наступает день, когда видим себя на фото словно в первый раз! А бывает, лицо естественным образом меняется в лучшую сторону, и нос при этом становится более выразительным, более заметным. Со временем он сильнее выдается вперед, а затем начинает свисать. Вы помните ведьму из детских сказок – с длинным носом и подбородком, задранным вверх? Если такое происходит, человек начинает тушеваться. И произойти это может в любом возрасте. У меня есть пациенты, которые страдают из-за носа со времени полового созревания, а есть такие, кто всю жизнь был относительно счастлив, и лишь к 60-70 годам решил измениться.

Однажды пациентка мне сказала: «Нос разрушил всю мою жизнь! Но муж не разрешал что-либо менять в своей внешности. Теперь я все решаю сама и могу, наконец, лечь под нож хирурга!». Ей было 70. Она выглядела не так уж плохо, но, вероятно, сама так не считала.

Словом, надо внимательно слушать пациента, чтобы понять, что его беспокоит, а в ходе моделирования – сообща воссоздать возможный результат операции, заранее все оценить и сравнить варианты, принять решение. Но это не значит, что в итоге я ему скажу: «Вам подходит это». Растиражированные глянцевыми журналами однотипные «коммерческие» носы некоторых знаменитостей не выход – надо в каждом случае подбирать индивидуальную форму. Нос нельзя спрятать. После операции одну или две недели он находится в гипсе, а затем результат виден всем. И тогда ваш нос должен быть просто супер!

 

 

Насколько идеи и пожелания пациентов далеки от реальности? Они помогают вам найти оптимальный вариант или, наоборот, мешают?

– Сегодняшние пациенты очень продвинуты – сами моделируют себе лицо с помощью «фотошопа», делают зарисовки на фотографиях. Или приносят снимок человека в качестве образца, говорят: «Думаю, такой нос будет мне к лицу». Я же должен все проанализировать и сказать пациенту, насколько уместны и реальны его пожелания. Есть врачи, которые создают красивейшую модель на фото, но результат ей не соответствует. Потому что нет USB-кабеля, который вел бы от компьютера к рукам хирурга! Мало создать образ – надо воплотить его в жизнь.

Уже во время первого разговора с пациентом я должен представлять не только, что делать, но и как. Насколько тонким, узким, коротким, длинным может стать конкретный нос. Получается, что процесс принятия решения обоюдный. Для пациента важно хорошо выглядеть, а для врача – подобрать нужные средства для достижения этого результата. И если в итоге их мнения встретились в одной точке – значит, они поняли друг друга.

Так что, возвращаясь к вашему первому вопросу, хирург – это, конечно, художник. Но наш труд не столь возвышен, как работа художника, это своего рода ремесло.

Бывали случаи, когда вы отговаривали пациента от операции?

– Конечно. Ведь не все идеи реализуемы. Нос нельзя рассматривать только как расположенную в центре лица загогулину – это еще и орган дыхания. Я не могу просто так его уменьшить – а речь, как правило, идет об уменьшении.

Кроме пациентов из стран Азии или Африки, они обычно хотят сделать свой нос больше. Приезжают в Европу, видят людей с другой формой носа, думают: «Мой слишком плоский», и начинают стремиться к европейскому идеалу. А.пациенты из стран Средиземноморья или Персидского залива, таких как Турция, Албания, Македония, Греция – наоборот! И таких большинство. Добрая треть моих пациентов – люди из стран Средиземноморья.

Но, как я уже сказал, нос имеет функциональное назначение. Нужно объяснять пациенту: «Я могу сделать ваш нос меньше вот настолько. Еще меньше нельзя, потому что у вас начнутся проблемы с дыханием». И если он будет настаивать, говорить что-то вроде: «Я хотел бы выглядеть как Майкл Джексон. Так здорово почти не иметь носа!», то наши пути разойдутся. Я не стану осознанно причинять вред хотя бы потому, что потом этот пациент придет ко мне со своим адвокатом. Поскольку рано или поздно сам все поймет, когда не сможет дышать.

К счастью, я пока не слышал совсем уж экстремальных пожеланий. Не встречал людей, которые хотели бы, чтобы их нос выглядел как прооперированный. Наоборот – считается, что нос хорошо прооперирован тогда, когда незаметно, что с ним что-то делали. Чаще пациенты приходят ко мне, потому что в их носу что-то слишком велико, широко, слишком длинно или бугристо. И они хотят вернуться к норме.

Но есть люди, которые после нескольких операций теряют ощущение того, что нормально. Это своего рода операционные наркоманы. Они выглядят как герои из комиксов: крошечный нос и пухлые накачанные губы, толстые обколотые щеки…

 

 

К сожалению, среди ваших коллег – пластических и эстетических хирургов, есть и те, кто об этом не задумывается.

– Естественно, надо иметь чувство врачебной ответственности. Но нельзя просто отказать. Следует объяснить, почему так. Иначе человек найдет другого врача – того, кто согласится из корыстных мотивов. Я недавно читал в одном швейцарском исследовании, что многие девушки и даже парни берут кредиты, значительно превышающие их возможности, на косметические операции – и все ради красоты!

С какого момента операция безопасна для человека? Есть ли возрастные ограничения в ринопластике?

– Я не берусь за операции, пока ребенок не достигнет совершеннолетия, чтобы поставить в документе свою подпись. До 18 лет. И родителям советую дождаться этого момента. Где гарантия, что когда вашей дочери исполнится 30, она, увидев себя по-другому, не скажет: «Мама, почему ты разрешила сделать это со мной?». Если же она сама подписала согласие, то сама и несет ответственность.

Операция проводится под общим наркозом? Как долго она обычно длится?

– Едва ли есть операции на носу, когда можно посоветовать местное обезболивание – оно очень болезненно. И нести за это ответственность! Следует объединять его, по крайней мере, с демосном. Но главное – риск сильного кровотечения. Кровь может пойти из носа даже из-за насморка! Могут возникнуть серьезные проблемы, вплоть до развития пневмонии. Поэтому, как правило, во время ринопластики показана общая анестезия с защитными трубками в трахее. А продолжительность операции зависит от того, что необходимо сделать. Функциональная операция на носу занимает у меня около часа. Чисто косметическая, внешняя ринопластика – тоже примерно час.

Обычно я предлагаю пациенту, в случае показаний, делать и ту, и другую операцию одновременно, поскольку сам освоил функциональную эндоскопическую хирургию. Для пластического хирурга это нетипично, но я вижу, как часто ЛОР-врачи, оперируя нос, формируют укрепление для носовой перегородки не очень хорошо косметически. Так что смысл в этом есть.

Какие вопросы вам задают пациенты перед тем, как согласиться на операцию?

– После операции пациенты, как правило, некоторое время проводят с тампоном в носу. Сидят с пересохшими губами и ртом, поскольку не могут дышать носом, и думают: «Это еще хуже, чем было раньше!». Поэтому зачастую они сразу спрашивают, как долго продлится восстановительный период. И, конечно, зачем нужна тампонада.

При работе с носовой перегородкой ЛОР-врачи действительно делают тампонаду на семь-восемь дней. Когда ее вынимают, это неприятно. И люди делятся своими впечатлениями в Интернете. Все боятся этих тампонов. Но сегодня существуют очень тонкие силиконовые диски, которые можно проложить справа и слева от носовой перегородки. Так что я не оставляю в носу тампоны в палец толщиной на неделю, такие, которые потом придется вытаскивать с усилием. Это даже звучит ужасно…

 

 

Многие, начитавшись страшилок в Интернете о том, что у пациентов около 4-6 недель сохраняются пятна и отеки на лице, хотят знать, правда ли это.

– Да, во время операции может развиться отек, и это также иногда приводит к посинению. Все очень индивидуально. Но если операция сделана правильно, то и сопутствующие неприятности будут незначительными. С костью работают при помощи анатомического долота – другого пути нет. Но через две недели пациент вновь будет социально приемлем. Я перед операцией все объясняю, и, когда снимают гипс, пациент получает от меня привычную картину своего лица.

Когда вы меняете форму носа, меняется ли при этом характер?

– Я бы сказал, что меняется самоощущение таких людей. Я получаю от них письма и знаю, что многие мучаются со своими носами. Зачастую по-настоящему страдают – избегают бывать на людях, прячутся… И когда начинают выглядеть лучше, у них появляется совсем другой взгляд на жизнь. Они снова начинают искать общества людей. Это изменение дает о себе знать сразу же. Но характер человеческий я изменить не в силах. Даже если сделаю широкий и массивный, разбитый в драках нос боксера тонким и изящным, вряд ли он станет меньше драться.

От каких заболеваний вы избавляете людей, когда делаете операции «два в одном» – то есть внутри и снаружи?

– Чаще всего проблемы случаются с разделительной перегородкой носа. Но большинство пациентов замечают функциональные нарушения, когда им уже не хватает воздуха и они вынуждены дышать ртом. Поскольку выше все попросту заложено из-за кривизны и гипертрофированности.

Там, внутри, у нас есть несколько носовых структур, которые «сужают» воздух – из-за этого происходят многие неприятности. И мы должны создать пространство, чтобы он поступал вниз, в легкие. Почему поступает недостаточное количество воздуха? Искривлена ли носовая перегородка? Слишком ли велики носовые раковины? Все это можно выяснить и затем, если надо, исправить.

И если я говорю, что проблема есть, пациент должен мне просто поверить. Он не видит этого, а я вижу. Возьмем, к примеру, риноманометрию – в нашей клинике есть ЛОР-врач, который проводит такого рода обследования. Если потребуется еще одно – дополнительное обследование, то поможет трехмерный снимок черепа.

И часто приходится делать такого рода операции?

– Я бы сказал, что трети всех оперируемых показана и функциональная хирургия носа.

Храп тоже можете вылечить?

– Причина храпа не всегда связана с носом, есть и другие – к примеру, слишком длинная небная занавеска или проблема с диафрагмой рта. Возможно, присутствует аномалия височно-нижнечелюстного сустава: челюсть опускается вниз, и из-за этого трахея как бы сужается. Причин множество – в каждом случае нужно делать обследование. Поэтому мы создали «лабораторию храпа»: кладем пациента в стационар на ночь и там его обследуем. После этого специалист-сомнолог выдает свое заключение, челюстно-лицевые хирурги – свое. Исследования в «лаборатории храпа» многое дают благодаря наличию разных специалистов.

Большинство не хотят делать операцию, опасаясь шрамов на лице. Эти опасения обоснованы?

– Во многих случаях – да, но я использую технику, позволяющую минимизировать количество шрамов. По возможности делая швы исключительно на слизистой носа. Никаких шрамов снаружи! Я представитель косметической хирургии в технике закрытой ринопластики. Это немного сложнее – надо хорошо знать анатомию, где какая кость расположена, поскольку доступ очень ограничен. Наверное, для этого нужны золотые руки! Ну это вовсе не так сложно. Не тайна за семью печатями. Нос состоит из множества отдельных косточек. Обладая хорошим пространственным воображением и знаниями, можно представить, как он будет выглядеть, если я удалю ту или иную кость. А без этого и не стоит заниматься хирургией носа!

 

 

Доктор Дитмар Лёффлер

Получил медицинское образование в университетской клинике Ахена и ‘Лейпцига. С 1989 года специализируется в эстетической хирургии. С 1 997 по 2007 год – главный врач клиники Дюссельдорфа. В 2009-2011 годах – врач общей практики хирургии Asklepios Klinik Bad Tolz. С 2012 года – главный врач частной швейцарской клиники ALTA Aesthetica.

Автор книг, многочисленных публикаций в медицинских ежегодниках, постоянный участник международных конференций. В качестве консультанта и эксперта в области эстетической и пластической хирургии часто выступает в различных европейских СМИ.

К основным видам операционной деятельности доктора Лёффлера относятся: ринопластика, эндоскопические процедуры, подтяжки средней зоны лица и лба, а также операции на молочных железах.

 

Новый номер